ИЗ ИСТОРИИ ЗАВОДА АМО (1920-Е ГОДЫ).

Здравствуйте, уважаемые читатели блога.

Продолжаем изучать историю не только футбольной команды «Торпедо» (Москва), но и предприятия, без которого в советское время невозможно было представить существования этого коллектива – Московского автомобильного завода, в 20-е годы XX века носившего название завода АМО (Московского автомобильного общества, иногда к этой аббревиатуре в рассматриваемый период добавлялось слово «бывшее»).

Во многом именно неустанной заботой автозаводцев объясняются многие дальнейшие успехи наших футболистов (пусть это мнение теперь и покажется многим спорным).

Но как складывался коллектив знаменитого московского предприятия, увы! – в настоящее время существующего, практически, уже только в наших воспоминаниях?

Сегодня перед вами публикация беседы видного государственного деятеля первых лет советской власти Н.И. Подвойского (1) с бывшим директором завода АМО Г.Н. Королёвым (2) и бывшим секретарём парторганизации завода АМО Б.М. Лавлер (3).

Эта беседа, на наш взгляд, представляет значительный интерес для изучения истории деятельности завода в середине 1920-х годов.

Характеристики некоторых руководителей и технического персонала предприятия этого судьбоносного периода, конечно, носят субъективный характер, наиболее острые и нелицеприятные «эпитеты» авторы публикации сочли нужным опустить.

Интересны некоторые эмоциональные моменты беседы. Например, те, в которых Г.Н. Королёв без особого видимого пиетета перед личностью далеко не последнего человека в руководстве столь важного в те годы контролирующего органа, каким являлась ЦКК, не боится вновь и вновь открыто противоречить ему, отвергая ошибочные или несправедливые, на его взгляд, оценки своих бывших подчинённых.

В целом, на основании прочтения данного очерка, можно почувствовать, каким непростым и неоднозначным было то время.

В завершении публикации даны пояснения, в частности, краткие биографические справки о некоторых лицах, упомянутых в беседе.

Над материалом работали Николай Владимирцев и Андрей Костенецкий.

Беседа Подвойского с Королёвым и Лавлер по делу завода "АМО".

ПОДВОЙСКИЙ - Я вызвал вас, т. Королев, и вас, т. Лавлер, как бывших работников завода АМО для того, чтобы с вашей помощью раз’яснить причины целого ряда тяжёлых болезненных явлений в производстве партийной и профессиональной жизни завода, которые выявились в настоящее время.

Когда я вёл беседы с рабочими, не десятки, а сотни рабочих останавливались на том, что техперсонал угнетает инициативу рабочих, зажимает её. Многие рабочие в процессе беседы указывали, что начало такого отношения спецов к рабочим надо искать с того момента, когда, происходила борьба за новое автостроение, за создание советского автомобиля. Специалисты не верили в то, что в СССР можно создать советский автомобиль и всякую инициативу, проявляемую в этом отношении, не только не поощряли, но старались придушить. Рабочие утверждает, что спецы и до сих пор по-настоящему не верят в возможность по строения у нас автомобиля, который бы по качеству, по цене, по массовости изготовления сравнялся с автомобилем заграничным.

В частности указывает на группу Лапина, состоящую из Малькенштейна, Соколова и других. Группа эта ведёт себя так, что она не только не поднимает инициативу рабочих, но раздражает их, создает такую атмосферу, при которой рабочие считают, что им хода дальше нет, а те выдвиженцы, которые сейчас стоят на командных высотах, находятся под постоянным страхом, что их под тем или другим предлогом эта сплочённая группа поставит вне завода.

Ввиду того, что эти моменты относятся и к тому периоду, в течение которого вы работали на заводе в качестве директора, а т. Лавлер в качестве секретаря [ячейки ВКП(б) - Н.В.], мне и хотелось бы от вас получить некоторые данные относительно, того, как обстояло дело примерно в 1923 г., в отношении борьбы рабочих за новое автостроение, и были ли препятствия этому или во всяком случае пассивность со стороны специалистов.

Второй вопрос. Так как по документам, имеющимся в ЦКК, роль члена ЦКК, заведующего Контрольным Отделом, т. Феткевича (4), в автостроении и в этой борьбе со спецами, очень подробно выявлена, мне бы хотелось от вас получить некоторые конкретные денные о том, какую роль играл Феткевич в организации производства, в выпуске 10 автомобилей, переходе к массовому производству и т.д.

Третий вопрос. Мне очень важно выяснить, эту его роль одного из организаторов, инициаторов, не послужила ли она причиной тому, что спецы обрушились на него, пошли походом, и употребили все усилия к тому, чтобы выжить его с завода.

Я бы хотел, чтобы тов. Королев на все эти вопросы ответил. Дело обстоит таким образом, что все болезненные явления, выявленные на заводе АМО, они на общем собрании ячейки признаны, но некоторые товарищи позволили себе не этом собрании говорить, что у меня есть некоторая суб’ективность, что мне рабочие в беседах одно говорят, а я передаю другое, что я не объективен. Для того, чтобы не было и намёка на суб’ективность, я и попросил вас, товарищи, придти и выяснить некоторые вопросы.

КОРОЛЕВ. - Вы, т. Подвойский, вопрос упростили, если так можно выразиться. Нельзя связывать организацию производства в целом с некоторыми моментами личного порядка. Это первое замечание, и второе, мы с т. Лавлер пришли на завод, почти в одно время, производство было почти парализовано, было отсутствие должного руководства, соответствующей организации, занимались ремонтом и для того, чтобы пустить завод, требовались некоторые организационные мероприятия, вопрос был связен с вложением средств, для того, чтобы оживить завод и дать ту мощность, которая теперь есть.

Запрос об отношениях специалистов к своему производству не был разрешён не только у нас, но везде не знали, как взяться за это дело. Задача эта считалась слишком трудной и опасной. Тех работников, с которыми я работал, я знаю великолепно, через мои руки прошло много людей, и одним из моментов моего ухода с завода было, что я подбирал специалистов так, как мне было необходимо.

Теперь вопрос о новом автостроении. Этот вопрос надо искать в верхних этажах нашего аппарата. Этот вопрос до нас обсуждался и когда я пришёл, стоял вопрос об этом. Тогда была борьба за тип, какой тип нам строить.

ПОДВОЙСКИЙ. - Между кем борьба?

КОРОЛЕВ. - Литвин-Седой тогда был в ЦУМТ’е. В Госплане вопрос обсуждался несколько раз.

Мы были изолированы от европейской промышленности, от заграничной техники, никакой литературы не имели и лишь на основе некоторых оставшихся чертежей, моделей и т.д. выбирали тип автомобиля для производства на заводе и, наконец, к 10 ноября удалось выпустить первую партию в десять машин. И в самой работе, и в подготовке ее к планировке, в конструктировании и т.д., и в темпе работы была большая дерзость ....

ПОДВОЙСКИЙ. - Дерзость рабочих или специалистов?

КОРОЛЕВ. - Трудно произвести такое подразделение: вопрос решается большой разработкой дела, которая требует соответствующей квалификации, но, само собой разумеется, что эта работа без поддержки общественного мнения, которое существовало в то время на заводе, не имела бы успеха. Общественные же настроения были очень крепкие.

ЛАВЛЕР. - Чтобы не возвращаться к этому вопросу, желательно было бы затронуть отношения специалистов именно к новому автостроению и постановку этого вопроса рабочими.

КОРОЛЁВ. - Я знаю, что вы имеете ввиду, - это другой вопрос о переходе на тяжёлый тип автомобиля, над которым работают сейчас в Ярославле.

Так вот работа началась и не опытным темпом, а непосредственно, сразу.

П0ДВ0ЙСКИЙ. - Оказывали ли спецы сопротивление?

КОРОЛЕВ. - Так вопроса ставить нельзя. Работая на заводе, я привык ставить вопрос таким порядком: я хозяин и извольте принимать все указания, какие от его имени делаются. Известную работу развернули и специалисты и работники среднего техперсонала.

ПОДВОЙСКИЙ. - А старые мастера были против?

КОРОЛЕВ. - Они не были способны примениться к новым методам работы, к более решительным методам. С другом стороны им противопоставлялась установка: не плестись в хвосте, а показать свою физиономию в массе. Требования к руководителям пред'являлись такие, чтобы, отвечая запросам производственной квалификации, в тоже время учитывали задачи, которые ставились сложной обстановкой, переживаемой нами. Мы и старались подобрать таких людей, которые умели бы с этой точки зрения руководить.

В то же время попадает в число таких товарищей и Феткевич, которого мы выдвинули на должность заведующего контрольным отделом.

П0ДВОЙСКИЙ. - Почему и как она попал, и почему он сыграл такую большую роль?

КОРОЛЕВ. - Он - человек, который относился ко всему критически, у него были свои взгляды, он всегда подходил к каждому вопросу критически. Он человек, который, если хотите, был достаточно активен, и достаточно технически подготовлен по этому вопросу и поэтому он был выдвинут на эту работу. Надо сказать, что контроль такой, который был у нас, это был единственный контроль во всей промышленности. Мы выдвинули его как достаточно квалифицированного и грамотного рабочего. Мы на эту работу подбирали исключительно квалифицированных людей, и это способствовало разрешению задачи о борьбе с болезненными явлениями. Контроль является основным звеном производства. Поставив контроль как следует, мы себя могли гарантировать от всяких неполадок и случайностей в сложном деле машиностроения, и контрольный отдел занял у нас место достаточно почётное. Мы считались с ним сильно, и мы комплектовали его лучшими работниками. Но у Феткевича, так как он критический человек, было некоторое недоверие к техническому персоналу, он не обладал иногда соответствующей выдержкой, и если можно так выразиться, у него недоверие к специалистам проявлялось иногда в очень резкой форме. Когда наш брат директор так себя ведёт, то это полагается ему по должности, но по отношению к нему создалась не совсем здоровая обстановка в лице технического персонала, в особенности при Ципулине (5). Когда убрали Ципулина, и на его месте стал Каширин (6), обстановка была прекрасная, я это знаю. Каширин был человек с достаточно широким кругозором, инициативный, решительный, явно потому, что в последние годы т.е. в 25 г. обстановке была неплохая для работы на всем заводе. Главным инженером у нас был тогда Каширин, как я уже говорил, чрезвычайно способный человек и достаточно тонкий, который учитывал не только чисто производственно-технические моменты, но и общественно-политические. Человек длинный, как говорят. Обстановка для работы безусловно была неплохая, и поэтому 25 г. был из лучших годов. Управление производством чрезвычайно сложная задача, и как директор я был достаточно твёрд, может быть, чересчур жёсток и грубоват, это дело другое. В 25 г. сняли, и одновременно со мной сняли Каширина. Назначили (…) Ципулина. Я тогда же сказал, что это мероприятие будет способствовать только развалу и упадку автостроения, и завода АМО в частности. Я хотел, чтобы был Лапин (7). Он в то время был член Правления Автотреста, и я был одним из участников переговоров с Лапиным, о том, чтобы его назначили техническим директором.

Прием Лапина явился небольшой ошибкой. (…)

ПОДВОЙСКИЙ. - А не преступник?

КОРОЛЕВ. - Я его не считал преступником. Что у него было, так это некоторое самодурство, но, вместе с тем, он был решительным человеком. Впоследствии вокруг Лапина создалась группа людей, стоящих во главе технического руководства заводом, - это были Маркенштейн, Чернышев и другие. Мне говорили, что эта публика осела настолько плотно, что сейчас является известной силой. Беда в том, что создаются такие взаимоотношения между работниками, что одного человека убрать трудно, так как приходится рушить все здание. Получается такое положение, когда не знаешь кто у кого в подчинении. Я считаю это недостатком системы. А такая обстановка на заводе сложилась. Мое личное мнение сводится к тому, что на заводе нельзя найти ни начала, ни конца, неизвестно кто кем руководит.

Завод я знаю великолепно, и многие работники его мне близко известны. Мне кажется, что заводоуправление упустило момент, когда нужно было эту публику поставить на своё место.

Это приходится констатировать с большим сожалением, так как в момент ухода моего с завода он был в таком положении, в каком бы я желал видеть организацию на других заводах.

ПОДВОЙСКИЙ. - Теперь или тогда?

КОРОЛЕВ. - Я знаком с организацией не очень многих заводов, но думаю, что в то время на заводе АМО организация была лучше.

ПОДВОЙСКИЙ. - То есть вы считаете, что были бы удовлетворены, если бы на других заводах была такая организация теперь, какая была на заводе АМО 1-го октября 1924 года?

КОРОЛЕВ. - Да, я был бы этим доволен, т.к. организация была крепкая и спаянная.

[сбой текста; вероятно, далее говорит Лавлер - АК] - … отношения к нашей постановке вопроса, а вопрос обсуждался очень горячо на нескольких заседаниях бюро, именно по вопросу о типе машин, причём на бюро дело дошло до того, что тов. Королев не соглашался с этой постановкой, и бюро уже хотело само перенести этот вопрос в районный комитет и высшие хозяйственные организации. Это даёт представление о той борьбе, которая была начата вокруг этого вопроса. Но борьба эта была не напрасна, Королев вскоре учёл правильность выдвигаемых Феткевичем и поддерживаемых бюро положений и дал распоряжение по заводу, чтобы приступить к проверке чертежей, использования приспособлений по типу «Фиат», не прекращая работы над типом «АМО». Вскоре этот вопрос был решён и трестом, так как военные организации дали задание на конструирование типа «Фиат».

Но нам удалось всё-таки договориться (как удавалось сговариваться и во время других разногласий). Углубившись в этот вопрос несколько больше, т. Королев убедился, что Феткевич подходил к вопросу правильно. В то время не прекращалась работа по конструированию автомобиля типа АМО и не приостанавливалась работа по созданию автомобиля типа Фиат. Разногласия по этому вопросу и все споры были зафиксированы подробным протоколом заседания бюро, имелась также большая докладная записка Феткевича, где он приводил все свои данные.

Вскоре после этого мы получили заказ на постройку машин нового типа. И вот, когда был получен этот заказ, работа приняла грандиозный характер: заводоуправление и общественные организации сумели поднять общественное настроение. Удалось достигнуть неизмеримо больших результатов: в какие-нибудь 5 месяцев - полгода построить свою машину. Было построено десять машин (8), но пусть не десять, пусть была бы построена одна машина, важно то, что она была создана без готовых чертежей, без всяких образцов, Нужны были героические усилия для того, чтобы решить такую задачу. При этом надо добавить, что технический персонал не был настроен так, как ячейка. Заслуживает быть отмеченной сильная воля, проявленная со стороны директора завода, которая восторжествовала при полной поддержке рабочей массы, готовая преодолеть всякие препятствия.

Если вы помните, т. Королев, на каждом техническом совещании техперсонал говорил о всевозможных затруднениях. Специалисты несколько раз поднимали вопрос даже о непреодолимости затруднений, которые стояли в работе завода. Этому противостояла воля директора организационно, а с технической стороны большое влияние оказывал Феткевич. Несколько раз он предлагал заставить техперсонал конкретно сказать, какие именно препятствия могут встать на пути завода, чтобы не ограничиваться голословными предсказаниями трудностей.

Одновременно с этим была развёрнута большая рабочая инициатива, которая находила себе применение на всех участках работы. Мы старались выдерживать такую линию, чтобы всякий кто приходил с предложением в производственную комиссию, в ячейку или к директору, получал конкретный ответ и видел бы, что его дело двигается до конца. Я уверена, что без развертывания рабочей инициативы, без её выявления не удалось бы достигнуть тех результатов, какие у нас были.

Это не исключает того, что Феткевич как ваш технический помощник, проводил большую работу по изживанию технических затруднений. Это происходило незаметно для техперсонала. И я не знаю, почему товарищ Королев говорил о невыдержанности Феткевича по отношению к техперсоналу. Мои наблюдения говорят другое: он завоевал большой авторитет у техперсонала. Помню один незначительный, но весьма существенный факт: когда моторы новой конструкции закипели раньше времени, Феткевич указал, в чём заключается недостаток конструкции, после чего Ципулин стал с ним весьма считаться.

Несмотря на неверие части технического персонала, была проведена такая линия - создать расслоение среди технического персонала. Было предложено снять Теплова и К……, потому что Ципулин имел около себя группу старых консервативных людей. Нам приходилось новых инициативных работников вклинивать в эту группу и таким образом делать расслоение среди спецов. Мы вели медленное отсеивание всего ненужного, всего старого и была совершенно определенная линия на выявление инициативы, на намечение к выдвижению рабочих мастеров. Это, конечно, было не случайно и ни один из мастеров был выдвинут на ответственную работу. Это была линия на выдвижение, с заменой частично старого технического персонала, который не идет в ногу с новым темпом работы, и который не подготовлен к этому. Я хочу указать, что выдвижение и прочие мероприятия были совсем не случайными. Надо сказать, что ко всем заключениям технической части мы относились очень осторожно, подвергая их здоровой критике, и если случилось теперь, что на заводе они стали руководить, то это очень непонятно.

ПОДВОЙСКИЙ. - Вы мне точно скажите, было ли стеснение, зажим или как вы называете торможение производственной инициативы рабочих специалистами, в частности Ципулиным, Соколовым и не только высшими руководителями, но и их помощниками, низшим техническим персоналом. В частности, ответьте, почему пришлось менять мастеров. Только потому, что они были не годны для новой системы, или потому, что они тормозили инициативу рабочих, не давали работать, не верили в знания, в опыт, в систематичность работы, критическое отношение к работе, и не способствовали развитию этой инициативы. И правильно ли представление о том, что рабочий разорвал целую цепь этих препятствий, и вышел победителем с первыми 10-ю автомобилями. Для меня вопрос этот стоит давно. Я был на заводе АМО в 1924 г. в связи с выпуском 10 машин. Я не знал, что эти машины выпускаются, и только за 2 дня до празднеств узнал в МК, что участвуют в колонне 10 машин, выпущенных заводом АМО. Я не помню, от кого я получил сведения, как делались машины, но мне указали, что эти машины были сделаны против воли спецов, руками рабочих. Мне говорили, что чертежи были проверены; и подобраны рабочими, приспособления были сделаны рабочими, инструменты, которых не было, сделали сами рабочие. В этой информации или сообщении выявлялась необычайная творческая энергия, настойчивость, активность и сознательность рабочих, так как с заводом АМО я был раньше связан, когда был Наркомвоенмором....

и т.д. …

Узнав о таком радостном факте, как начало нашего автостроения, я решил постараться закрепить это дело. И во время парада, находясь на трибуне, где были т.т. Калинин (9), Рыков (10) и другие, я стал агитировать в этом направлении, причём мне удалось заручиться их обещанием, дать средства и двинуть вперед это дело. Потом я приехал на завод и в своей речи остановился на моментах победы рабочих на творческом энтузиазме их, который сопровождал эту победу, подчеркнул, что она была достигнута, несмотря на стеснения со стороны специалистов, и в заключение сказал, что военное ведомство и правительство всячески поддержат этот почин рабочей массы, придадут ему массовый характер. Я указал, что военное ведомство будет держать курс на нашу советскую машину.

И когда я узнал, от рабочих услышал о том, что спецы препятствуют развитию рабочей инициативы, меня это сильно покоробило.

Сейчас для меня совершенно очевидно, что Лапин со всей остальной компанией тормозил, стеснял производственную инициативу рабочих. Вместе с тем, из бесед я установил, что первый бой специалистам дал Феткевич. Вопрос стал в таком разрезе: кто будет осуществлять контроль – рабочий или инженер. Этой группе удалось сбросить т. Феткевича и до сегодняшнего дня они ведут кампанию за то, чтобы сбросить Бакулова, мотивируя это тем, что последний не справляется с работой, а для контроля надо обладать широкими познаниями и т.д.

Мне очень важно установить, пытались ли специалисты в тот период, когда т. Королев был директором, тормозить творческую инициативу рабочих. Я знаю, что вы человек нажимистый и сумели бы противопоставить этому известную организационную силу, но можно ли с того времени считать начало этого торможения?

КОРОЛЕВ. - Чрезвычайно трудно ответить на этот вопрос, по-моему, его и ставить так нельзя. Вы ставите вопрос упрощённо. Что такое рабочий, что такое технический персонал? Рабочий сам по себе ничего не делает, я это заявляю совершенно определённо. Разве рабочий сумел бы тогда построить автомобили новые, если бы не было соответствующей организации, которая бы стала руководить и поэтому не надо говорить так упрощённо. Если бы не было практического организационно-технического руководства, никаких бы сил не было. Не имея во главе технически грамотного человека, автомобиль строить нельзя, автомобиль построить можно только когда, когда будет хороший технически сильный работник. Это сложная машина, которая требует разрешения металлургических вопросов. Металл требуется чрезвычайно высокого качества, а вы знаете, что в тот момент ни один завод не мог нас удовлетворить этим металлом. Инструменты рабочими не делаются, приспособления тоже одними рабочими не делаются. Все это делается вместе с техническим персоналом. В Техническом отделе была вера, было желание работать, и технический персонал работал. Его нужно было заставить работать, но в то же время нужно было заставить рабочих работать. Это была стройная организация, а не то, что технический персонал сидит в кабинете, а рабочие у станка, и они оторваны друг от друга. Если вы посмотрите мои приказы, они не только о техническом персонале. Я в течение двух лет пребывания на заводе выбросил не одну сотню непригодных рабочих. Вы думаете, это простое дело руководить заводом? Это совсем не легкая задача. Нужно было приложить очень много усилий и труда, чтобы из рабочих недисциплинированных, делавших зажигалки, получить спаянный коллектив. А вы знаете, что там тогда было, чуть не день, то забастовка, комиссию не выбрали - забастовка, цех стоит, жалование не уплатили во время - забастовка, цех стоит, и я тогда поставил так вопрос, забастовал - уходи с завода. А вы чрезвычайно упрощённо ставите вопрос. Надо подойти к заводской организации как к чрезвычайно сложной мощной организации. Если понимать работу директора завода в полном смысле этого слова, то это самая сложная, самая трудная обязанность. Уметь управлять производством, машинами, работниками, направлять кого куда, если понимать это в полном смысле, то это одна из самых сложных работ, а вы очень упрощённо ставите вопрос.

ПОДВОЙСКИЙ. - Технический персонал помогал, или тормозил работу?

КОРОЛЕВ. - Если вы задаёте вопрос, что технический персонал тормозил работу, и от него нельзя было отделаться, это неправильно. Нужно было заставить, научить его работать по системе. Я должен был знать аппарат свой весь. Если вы не будете знать своего аппарата от курьера до начальника, то вы себе не будете представлять взаимоотношений в аппарате, не будете иметь хорошего аппарата. Правильная система управления гарантирует отсеивание ненужного и привлечение новых работников. В заводе эта задача стоит более сложно, так как там приплетается группа специфических специальных вопросов, которые требуют разрешения, но могут быть разрешены только на высокой технической базе. Так вы говорите, это чрезвычайно упрощённо. Нельзя ставить вопрос о их неиспользовании. Прежде всего, я так ставлю вопрос, что я им даю задание, а они его исполняют, а если задание не выполнено, то тогда будет другой разговор. Хорошее руководство порождает и хороших работников, а если хороший работник попадает под плохое руководство, то … (11) становится плохим. Нельзя ставить так вопрос, что рабочие решили построить 10 автомобилей и построили их, а технический персонал ничего не делал. Не годится так ставить вопрос.

ПОДВОЙСКИЙ. - Не так ставится вопрос ...

КОРОЛЕВ. - Я понимаю вашу постановку. Тормоза, прямого противодействия, которое бы говорило о том, что "не хотим построить", не было. И в то же время, если вы меня спросите - есть ли тормоз в деле изобретательства? - я должен буду ответить, что есть и есть даже на не плохих заводах. Это зависит от всей нашей системы, которая ещё не совершенна. Предложения, протоколы и резолюции выносятся прекрасные, а проводятся они со всякими задержками, уклонениями и т.д. Всякое предложение проводится с чрезвычайной медлительностью. У нас нет прямой линии управления, по которой это предложение могло бы беспрепятственно скользить, оно цепляется за шероховатости и замедляет свой ход.

ЛАВЛЕР. - Весь вопрос в том, какое отношение было со стороны самих рабочих.

КОРОЛЕВ. - Это в свою очередь зависит от хорошего хозяйственного руководства. Нет хорошего руководства, отсутствует загрузка завода и рабочие распускаются. Так было и на заводе АМО до того времени, как пустили новые машины. Но вот завод получил нагрузку и дело закипело. Нам пришлось в течение года принять 500 человек рабочих.

Я не знаю, попало ли вам на глаза дело, за которое одно время меня хотели отдать под суд: мы начали строить дом, затратили на него большие деньги, но не достроили. Постройка эта была начала с целью привлечения специалистов, путем обещаний им квартир и т.д.

В трудных условиях нам приходилось работать, опираясь на выдержанных рабочих, с помощью их инициативы и поддержки.

ПОДВОЙСКИЙ. - Производственная инициатива рабочих была высока?

КОРОЛЁВ. - Она была выше, чем на других заводах, так как наши рабочие были культурнее.

П0Д30ЙСХИЙ. - А сопротивление специалистов?

КОРОЛЕВ - Так вопрос ставить нельзя.

ЛАВЛЕР. – Когда пришёл Каширин, никакого сопротивления не было, - это вы сами признаёте. Знач